Чиун и обучил Римо искусству Синанджу - нетленному источнику, породившему за тысячелетия сотни школ боевых искусств. После первого дня общения с удивительным стариком смерть уже не казалась Римо чем-то достойным страха. Или хотя бы внимания. Это был первый шаг на пути освоения мудрости Синанджу, дающей возможность управлять теми скрытыми и невероятными силами, которые таятся в теле и разуме каждого человека, но лишь Мастерам Синанджу ведомы пути к этому.

Именно в руках этого сухонького седобородого старичка Римо и перестал быть "обычным". От имени КЮРЕ он уже два десятилетия выслеживал и уничтожал врагов американской демократии. За это время мир постарел. Римо же, казалось, не был подвластен возрасту.

Подошвы Римо коснулись травы у самого подножия памятника. Развернувшись, он пружинисто зашагал по направлению к авеню Конституции. Ночного холода он не чувствовал.

Римо больше не работал на КЮРЕ. Он больше никого не убивал от имени организации, созданной некогда покойным ныне президентом как радикальное средство решения проблем безопасности. Собственно, и американцем Римо более не был. Он принадлежал Синанджу - искусству, дисциплине, традициям и, наконец, самой деревушке на побережье Корейского залива, которая и носила имя Синанджу и где он собирался построить дом для себя и своей невесты, Ма Ли, дабы провести остаток дней в покое и самосозерцании.

Он больше не был американцем - но вот уже год не мог покинуть Америку. Они с Чиуном выполняли последнее задание КЮРЕ. Римо же хотелось одного поскорее заняться собственным домом.

Римо подошел к женщине с тележкой.

- Простите, мэм...

При звуке его голоса обладательница тележки вместе со своим транспортным средством развернулась к Римо лицом с такой скоростью, что ей позавидовал бы любой рокер. Тележку она угрожающе выдвинула вперед; Римо так и не понял, в каком качестве - щита или же тарана.