- Тебе чего? - подозрительно спросила она. Хриплый голос, отметил Римо, голова замотана рваным клетчатым платком, из-под которого торчат в разные стороны космы неопределенного цвета.

- Простите, ведь вы - бездомная?

- Ты сам кто такой?! - уже визгливо потребовала его собеседница.

- Я, в общем-то, и не знаю, что такое дом, - признался Римо. - Но это сейчас неважно. Я ведь вас спрашиваю.

- Я первая спросила!

- Первым-то спросил я, - мягко возразил Римо. - Послушайте, не волнуйтесь вы так. Я просто хочу помочь вам.

- Да ты чего-нибудь знаешь о бездомных-то? - Обладательница тележки уже напирала на Римо, так что ему пришлось отступить на шаг.

- Я вырос в приюте для сирот, - объяснил он. - И, в общем, знаю, что это такое. Не то чтобы у меня никогда не было крыши над головой... Но что такое, например, семья - этого я не знаю. А дом... Дома как такового у меня, в общем, тоже не было. После возвращения из Вьетнама я где только не жил. И везде временно, нигде не оставался надолго. Так что, мне кажется, я понимаю вас. И потому хочу вам помочь. Понимаете?

- Значит, после Вьетнама вас никуда не брали? - женщина вдруг перешла на "вы".

- Да нет, я бы не сказал...

В душе у Римо нарастало недоумение. Что-то здесь было не так. Что пока он не улавливал. Женщина явно больше не опасалась его, но коляску по-прежнему держала перед собой, словно щит, все время поворачивая ее так, чтобы передняя стенка смотрела прямо на Римо.

- В чем же истинная причина вашей печальной судьбы? - наседала бродяжка. Из ее голоса неожиданно исчезла хрипотца, и появились какие-то смутно знакомые Римо нотки.

- Печальной? - удивленно переспросил он.

- Да посмотрите на себя! Ни приличной одежды, ни личных вещей. В одной майке, посреди ночной улицы, зимой, в самый холод. Это вам печальным не кажется?