— Что это за сигарета?

— Мексиканская.

— Ну и вонища от нее. Погасите-ка. Вот. — Она приподняла край свитера. За пояс юбки была заткнута пачка «Лаки страйк». Девица бросила пачку ему, сказав:

— Прикурите нам по одной. Выполнив ее просьбу, Грофилд сказал:

— Повторяю, теперь ваша очередь.

— Моя очередь?! — Она весело улыбнулась, снова корча из себя маленькую девочку. — То есть теперь я должна рассказывать вам, что мне о вас известно?

— Пока еще нет, Эллен Мэри. Сначала вы…

— Я не хотела бы, чтобы вы меня так называли. Друзья зовут меня Элли.

— Рад за них. Всякий раз, когда вы начнете паясничать, корча из себя Джинджер Роджерс из «Старшей и младшей», я непременно буду называть вас Эллен Мэри. Весьма справедливо, правда? А теперь поведайте мне о своем горе.

— Я не уверена, что вообще стану с вами говорить. Грофилд снова указал большим пальцем на дверь.

— Эти трое головорезов гораздо круче любой тетушки, маленькая девочка. Вам нужна помощь, чтобы уйти от их преследования. Точнее, вам нужна эта комната.

— Вы же меня все равно не выгоните.

— Нет, если буду знать, чем это чревато. Но слепо я ничего не делаю, не настолько я глуп.

Она закусила губу и, казалось, встревожилась.

— Пожалуй, вы правы, — проговорила она наконец. — Наверное, мне не следует скрывать от вас правду.

— Да уж. Хотя бы ради разнообразия.

Она нервно затянулась сигаретой и спросила:

— Вы когда-нибудь слышали о Большом Эде Фицджералде?

— О Большом Эде Фицджералде? Да нет, вроде бы не слышал.

— Он старается держаться в тени, избегает рекламы, но несколько раз газеты все же писали о нем. Особенно когда ему пришлось давать показания перед этим комитетом конгресса.