— О-о? И кто же этот парень?

— Он… ну, он то, что зовется ключевым элементом в схеме.

— Ключевой элемент.

— В преступном мире, — объяснила она, став вдруг очень серьезной, будто зеленая новоиспеченная учительница. — Он на ведущих ролях в мире организованной преступности в Филадельфии.

— О-о, — протянул Грофилд. — А-а. И этот Большой Эд Фицджералд — ваш родственник, так?

— Он мой отец.

— Ваш отец?

Она замахала обеими руками, подчеркивая, насколько все запутано.

— Я сама узнала об этом только три недели назад, — сказала она, — когда его вызвали в этот комитет. Я же думала, он просто строительный подрядчик. Но куда там! Он по уши погряз в преступлениях.

Последняя фраза в ее устах резала слух, и Грофилд поморщился, как от боли.

— Весьма образно, — сказал он.

— Прискорбно, но факт. Он — ключевой элемент, так писали в газетах.

— Эти «тетушки» — его ребята?

— О нет. Они работают на другого, на… соперника отца. На человека, который пытается…

— Не говорите этого. Пытается забрать себе власть? Она улыбнулась и кивнула.

— Совершенно верно. В пятницу мой отец встречается с ним в Акапулько и…

— Вроде той встречи в Апалаччах два-три года назад?

— Только на этот раз они встречаются за пределами страны, что гораздо благоразумнее.

— Оно конечно.

— Так или иначе, — продолжала она, неопределенно взмахнув рукой, — они меня похитили. Они пытаются использовать меня, чтобы вынудить отца пойти на уступки. Потому-то я и должна остаться здесь до пятницы, а потом добраться до Акапулько и встретиться с ним, чтобы он увидел, что я в безопасности.

Грофилд указал на телефон.

— Почему бы не позвонить ему прямо сейчас? Зачем непременно ждать до пятницы?