Говорливый парень покачал головой и сказал:

— Ты очень забавный человек. Я бы подержал тебя при себе, чтобы ты веселил меня, когда мне грустно. Ты способен идти на своих двоих?

— Недалеко, — признался Грофилд. — Скажем, до горшка и обратно.

— Скажем, к лифту и наверх. Одевайся.

Один из двух других, до сих пор молчавший, сказал:

— Может, грохнем его? Так гораздо проще. Болтун страдальчески посмотрел на него и покачал головой.

— Чтобы гостиница кишела легавыми? — возразил он. — Очень умно.

— Он может выпасть из окна. Больной, голова закружилась, да мало ли что.

— Это у тебя кружится голова. Мертвый — он и есть мертвый, все равно сюда понабегут легавые. Парень — лежачий больной, что ему делать у окна?

Грофилд сказал:

— Вот именно. Втолкуйте ему. Я на вашей стороне. Болтун посмотрел на него.

— Тогда почему же ты не одеваешься? Девушка предложила:

— Мне отвернуться?

— Да уж, пожалуй. А то я весь в синяках.

Она скорчила гримасу и отвернулась.

Грофилд медленно выбрался из постели, он чувствовал себя хоть и слабым, но все же способным передвигаться. Онемение, наступавшее после сна, уже проходило, но сил по-прежнему не было. Брюки его весили целую тонну, а пальцы казались толстыми, вялыми и дрожали.

— Что-то ты очень медленно, парень, — сказал Болтун. — Я уже начинаю жалеть, что не согласился на окно.

— Я давно не практиковался, — сказал ему Грофилд. Он чувствовал, как на лбу выступает испарина и пот стекает по спине и по груди. Дрожь распространилась от пальцев на руки, от натуги у Грофилда закружилась голова.

— Позвольте мне помочь ему, — вызвалась девушка.

— Валяйте.

Она застегнула ему сорочку, надела туфли и завязала шнурки, сунула руки в рукава пиджака и набросила галстук на шею.