Я. Такое впечатление, что отцы отечества просто стесняются того, что они русские и вынуждены говорить на русском языке, а с помощью таких речений хотят свою образованность показать и приобщиться к мировому сообществу.

Он. А как внедрилось слово-паразит «приоритет»! Ведь можно сказать «главное», «основное», «самое важное», «первостепенное»... Нет, у них на языке всегда только «приоритет»!

Я. В результате всего этого, говорю, кое-что просто непонятно. Но, с другой стороны, мы услышали: «По мнению экспертов(!), главный путь преодоления демографического кризиса – это радикальное увеличение количества семей с тремя и более детьми». Да кому же это непонятно безо всяких экспертов: чем больше детей рождается, тем успешней преодоление этого кризиса. Тут ссылка на экспертов дана, видимо, опять для придания речи учёности.

Он. Всё это так, но меня порадовало уже то хотя бы, что с высокой трибуны были произнесены имена Ломоносова, Льва Толстого, Некрасова, Чехова... Это ж – культурный кругозор! Ведь ничего подобного не бывало в речах Горбачева, Ельцина. Путина...

Я. Не совсем так. Вспомни, Горбачёв однажды упомянул нобелевского лауреата Солженицына, назвав его великим писателем. А Ельцин очень хорошо играл на деревянных ложках, но, являя нам широту вкуса, уверял, что страх как любит Вивальди. Жить не мог без него. У Медведева на сей раз повернулся язык упомянуть даже Юрия Гагарина, советского человека, коммуниста.

Он. Ты напомнил мне, что в Послании был упомянут ещё один нобелевский лауреат по литературе – Черчилль.

Я. Не просто упомянут, а ещё и процитирован, причём там, где речь шла о педагогике, об учителях. Сыскал нового Песталоцци или Макаренко...

Он. Интересно, как думаешь, кто писал текст речи – Сурков, Дворкович, Тимакова или все вместе?