Она умылась холодной водой, потом плескалась еще некоторое время — то держа руки под ледяной струей, то прикладывая их к вспухшим векам и горячим щекам. Расчесала волосы роскошной щеткой с инкрустацией из черепахового панциря двести раз" как и учила ее бабка Наталья. «У настоящей барыни, — говорила она, — должны быть богатые волосы и холеные, руки. Не нужно быть красавицей, нужны лишь стать и нрав. А нрав у тебя мой, то, что надо».

Валерия сняла атласный халат и осталась в кремового цвета сорочке, отделанной тончайшим кружевом. Спать, быстрее заснуть и больше ни о чем не думать, завтра будет день, и новые хлопоты заставят отодвинуться на задний план эту неразрешимую, заклятую проблему. Она легла и натянула одеяло до подбородка, чувствуя жжение под опухшими веками, и начала равномерно дышать, вдыхая через нос, а выдыхая через рот, чтобы успокоиться.

Валерия открыла глаза. В лицо ей бил солнечный свет. В дверях появилась бабка в строгом черном платье, с жемчужной ниткой на шее и косой, в виде короны уложенной на голове.

— Бабушка, что с тобой? Что-то случилось?

Бабушка молчала. Неожиданно потемнело, небо заволокли тучи, в комнате появился туман, который постепенно густел, и вскоре Валерия не могла уже видеть бабку Наталью, она лишь слышала свистящий шепот: «Верни все, верни. Только ты это можешь». Туман сырыми хлопьями стал прилипать к ней, она почувствовала, что не может вырваться из его цепкой сырости, хотела закричать, но он начал душить ее, вползая в открытый рот. Задохнувшись, с глазами, полными слез, она села в кровати, не понимая, где она и что происходит. В спальне было очень холодно и сыро, слегка приоткрытое с вечера окно распахнулось настежь из-за сильных порывов ветра. Занавеска вилась под потолком. На улице лил холодный серый дождь. С портрета скорбно смотрела бабка Наталья.