— Я верну все, — прошептала Валерия пересохшими губами, — Если нужно будет, я вырву свое… Клянусь.

— Толик, это ты?

Мать была на кухне, как всегда готовила какое-то очередное суперблюдо, чтобы угодить своему красавчику-сыну.

Как ему надоела эта убогая жизнь и эта квартира, и даже мама с ее нелепым обожанием и постоянной готовностью исполнять все его прихоти! Что она понимает в жизни? В той жизни, которую он видел во сне так ясно, что казалось ее можно потрогать? Оставаться дома было невыносимо. Он переоделся в любимые черные джинсы, надел легкий лиловый джемпер, взял мобильник, сунул бумажник в задний карман" пересчитав деньги еще раз, как будто их могло стать больше. В коридоре схватил черный замшевый пиджак и, не заглядывая в кухню, бросил на ходу:

— Ма! Я ушел!

— Толик, а ужин? — спохватилась мать, но дверь уже захлопнулась за ним.

Он дошел до ближайшего киоска и купил банку пива, открыл и жадно сделал несколько глотков, Холодное пиво слегка погасило пожар в его груди. Так, с банкой в руке, он двинулся в направлении любимого боулинг-клуба.

Уже была половина девятого, а я все еще торчала в пробке на Старокубанской. Ну просто гиблое место. В девять часов у меня встреча с клиенткой в центре города. Еще вчера шефиня предупредила, что клиентка — новая русская из породы самодуров, запросто вываливала на голову официанту икру, если она была недостаточно свежей. Впрочем, об этом я даже не думала, — мое внимание было всецело поглощено рассматриванием стоящих вокруг автомобилей. На любой из них я поменяла бы не глядя свою «шестерку», все еще резвую, но слегка побитую. Машина слева была хороша: новый серебристый «БМВ». «А стоит в пробке, как все, — философски сказала бы Клавдия, моя лучшая подруга. — Ты бы лучше на мужчин обращала внимание».