«В свое время меня не могла не радовать предстоящая реконструкция театра. Я понимал, что реконструкция необходима, что работа будет сложной. Но то, что работа окажется столь плачевной…» – признался Цискаридзе в интервью. По его словам, Большой театр теперь «не узнать» – интерьер лишился старинных деталей, а новые залы для артистов неудобны.

Цискаридзе заявил, что вместо лепнины зрители увидят пластмассу или папье-маше, «наклеенные на клей ПВА и покрашенные золотой краской». «Не осталось в театре и ни одного бронзового канделябра. Каждый сможет потрогать пальцем новый канделябр и понять, что вместо бронзы – железяка, подкрашенная золотой красочкой. Все ручки на дверях театра тоже были бронзовыми, и теперь этих ручек нет. Куда подевалось все?» – возмущается артист. Впрочем, то, что декор зрительного зала выполнен из папье-маше, не секрет – об этом неоднократно сообщалось в репортажах журналистов. Реставраторы рассказывали, что бумага изготовлялась по старинным рецептам, а поверх покрывалась позолотой также по старинной технике. Однако, по словам Николая Цискаридзе, сусальное золото осталось только в виде «маленьких полосочек на фоне золотой краски».

Артист также остался недоволен возвращением венецианской мозаики из мрамора в фойе, которая заменила дубовый паркет. «Люди приходят в театр и переобуваются в вечернюю обувь, как правило, кожаные туфли. В этих туфлях невозможно будет идти нормально по покрытию, люди будут падать. Мы сейчас ходим в кроссовках и скользим!» – рассказал Цискаридзе. Говоря о реконструкции закулисной части театра, он назвал её «преступлением». В частности, по его словам, в новых репетиционных залах превышен допустимый градус поката пола, а потолки такие низкие, что балерины будут «биться головой».

Цискаридзе также указал на потенциальную опасность окна на потолке большого репетиционного зала.