Это сильно разозлило счетную комиссию, которая даже намека не сделала президиуму на то, что произошло. Собрались в зал слушать итоги. Председатель счетной комиссии начал зачитывать голоса, поданные за членов нового горкома. Начал с буквы «а» и звучало это: «А» - 220 – «за», «против – нет». И так вниз по списку по алфавиту. Ш. был, благодаря своей фамилии, последним. Доходит председатель и до него и оглашает: «Ш. – 40 – «за», 180 – «против». Надо было видеть, как в президиуме вытянулись лица Ш. и представителей обкома. А председатель счетной комиссии невозмутимо продолжает, что в составе горкома не хватает одного члена, и предлагает добрать его открытым голосованием. Зал радостно поддерживает эту идею, тут же называют фамилию нового кандидата в члены горкома и тут же зал за него голосует мандатами. Конференция закончилась, а мы поехали расслабляться, раз уж этот день оказался нерабочим. Ну вычеркнули того, кто не нравился, ну и что – чего бояться?! Это наше право!

До референдума о сохранении СССР я вообще никогда не голосовал «за» ни на каких выборах. Брал бюллетени, подходил сразу к урне, клал их на урну, доставал ручку, всех вычеркивал в знак протеста против того, что там только один кандидат, пионеры у урны отдавали мне салют, а я бросал бюллетени в урну. Что тут такого?

Много лет спустя я рассказал об этой комсомольской конференции в компании, в которой оказался компетентный слушатель. Он в свою очередь сообщил, что этот случай голосования против предложенной кандидатуры произвел большие кадровые изменения не только в комсомольской номенклатуре вплоть до ЦК ЛКСМ Казахстана, но выговоры получили и работники горкома и обкома партии за то, что не знали истинного настроения комсомольцев города Ермака и предложили им не того секретаря. И то же самое было бы с работниками горкома, если бы граждане подали много голосов против судьи.

Так что скажу Назарову, что не надо делать кувшинное рыло: власть в СССР все менялась и менялась к худшему, но вы-то, законники, были впереди всех – это вы хотели служить не закону, а ухудшающейся власти, вы хотели быть независимыми от народа.