Вопрос мести судье возникает там, где судья, принимая решение, вступает в противоречие с представлениями о справедливости общества или его значимой части.

Та же проблема существует и в вопросе о решении Конституционного суда об отстранении судов присяжных от рассмотрения наиболее значимых дел с политической составляющей.

В данном случае оставим в стороне вопрос о личном моральном падении Валерия Зорькина; конфликт 1993 года, когда ему хватило мужества дать правовую оценку антиконституционному Указу 1400, судя по всему, исчерпал ресурсы его отваги – хотя не каждому хватило бы их и на это. Вернувшись на пост председателя КС, он уже больше никогда не позволял себе руководствоваться правом, а не волей действующей власти. И случай с решением по судам присяжных – не единственный.

Но Зорькин не принимал самого решения – он лишь выполнил волю власти. Важнее сущность этой воли. Власть, добиваясь отстранения судов присяжных от рассмотрения дел о терроризме и других наиболее важных, стремилась к этому не потому, что не доверяла объективности и профессионализму их членов – КС, вынеся свое решение, поступил куда более непрофессионально и предвзято. Власть просто понимала, что те нормы, по которым правосудие должно осуществляться с ее точки зрения, как и провозглашаемые ею законы, как минимум, очень сильно расходятся с представлениями общества о нормах жизни и справедливости.

Собственно, суд присяжных на то и существует, чтобы не заниматься юридической экспертизой выступлений и доводов адвоката и прокурора и оценить не с юридической, а с обычной, человеческой точки зрения, виноват или не виноват обвиняемый в том, что ему инкриминируют. Есть вина или нет вины – вот что решают присяжные. И решают именно с точки зрения принятых в обществе представлений о справедливости.

Отстраняя присяжных от наиболее значимых дел, власть делает это потому, что отдает себе отчет в расхождении своих желаний, закрепленных в юридической форме, с представлениями общества о добре и зле.