Оно осуществлялось тогда через выездные сессии королевских судей, разъезжавших по стране и выносивших на местах приговоры по накопившимся делам. В тогдашней Англии, с одной стороны, существовали остатки римского права, система канонического церковного права, но отсутствовала сильная королевская власть и разветвленный государственный аппарат. Судья выносил приговоры среди разбросанных селений и городков, населенных подчас представителями разных племен и общин. Он, конечно, мог выносить решения, строго придерживаясь имевшихся правовых норм. Но после вынесения таких приговоров через дебри непроходимых лесов еще нужно было вернуться в Лондон или в другой крупный город. И возникал практический вопрос – выносить ли приговоры с учетом обычного права данного племени, моральных норм и обычаев этой конкретной общины или рисковать получить на обратном пути стрелу английского йомена. Судить приходилось так, чтобы местные представления о справедливости были максимально учтены, чтобы приговор оказывался убедителен не только для тех, кто требовал наказания, но и тех, кто ему подвергался.

Право и мораль в реальности современного мира, конечно, не совпадают. Если бы они не отличались, они не были бы двумя раздельными явлениями. Но если они начинают противоречить друг другу – право, как минимум, начинает терять свои моральные основания. И в результате это заканчивается не только убийством представителей лишившейся морального авторитета судейской профессии, но падением права и государства.

Закон должен защищать человека. Судья должен выражать и осуществлять этот закон. В судью, пользующегося авторитетом и признанного справедливым, не будет стрелять даже преступник. Если судью убивают – значит, у него такого авторитета нет, а решения его в обществе рассматриваются как несправедливые.

Среди прочего, чтобы этого не случалось, а судьи не испытывали искушения служить власти, а не закону и справедливости, они должны быть независимы от власти.