В-третьих, при наличии объекта можно кайфовать. "Ну, проедешь ты на "Роллс-ройсе" по Лондону — и что? Будьте добры, соблюдайте правила уличного движения… И так далее. А если хочется со спецномерами (пусть даже и коммерческой серии)? Да с мигалками? Да кортежем? Да с вооруженной охраной (хоть помповые — всё равно ружья)? Да так, чтобы все улицы перекрывали? А если какие-нибудь "жигули" по дороге, то чтоб сразу в сторону. Это вам уже не деньги, не скука в дворцах и виллах. Это кайф! Адреналин!"
Не так давно по телевизору показывали одного такого адреналинщика… Тот прямо говорил: "Кайф! Купил поместье… Сижу, чай пью, а мужички докладывают… Ну, про погоду и вообще". Попробовал бы он сказать во Франции что-нибудь подобное. А тут — можно. Что, анекдот эпохи, в котором политический лидер увещевает олигархов: "Вы же всё приватизировали — нефть, золото, уголь, пора и о людях подумать", — а лидеру отвечают: "Да, душ по триста не мешало бы!" — не имеет корней в реальности? Имеет, имеет! Это и есть кайф, адреналин или третье основание для сохранения объекта, как его ни назови — государство или дойная корова. Что для гедониста одно и то же.
Раздавить или отбросить элиту ненависти своими силами оппозиционные "слаботочники" не могли. В этом и была фундаментальная унизительность ситуации. Но соединить свои слабые токи с элитой гедонизма и дать ей хотя бы потеснить элиту ненависти… в каком-то смысле это удалось. Таков весьма проблемный (вновь подчеркну — и позитивный, и унизительный) промежуточный результат.
Нынешнее государственное состояние — это частичное обнуление элиты ненависти за счет триумфа элиты гедонизма. Обнуление, конечно, носит относительный характер. Элита ненависти занимает достаточно прочные позиции. Она чуть-чуть отступила, чуть-чуть забилась в очень (очень-очень) элитные щели, чуть-чуть сменила лексику, "молотя" под патриотизм, а то и под социальную справедливость.