- Наслаждайся, - насмешливо сказал желчный черноволосый Витт. - Мне бы только немного окрепнуть. Я тогда пойду к голландцу Ван-Клопсу. Ван-Клопс даст мне ружье и пороха. И я присоединюсь к охотникам за слоновой "остью. Но, увы, я должен поесть, поесть много раз хорошего мяса.

- Да, сильным быть хорошо, - отозвался Редотт. - Куда я гожусь? - Он засучил рукава и посмотрел на свои худые руки. - Будь я, например, немного посильнее Самсона, я черной земляной работой добыл бы себе здесь форменный капитал. Разве не так?

- Я ловил бы слонов, как мышей, - сказал Витт. - Я вырывал бы руками клыки и таскал бы целые снопы их, как пачку папирос. Кроме того, десяток другой львов, пойманных живьем, купит любой зверинец. А вы знаете, сколько стоит приличный лев? Говорят, тысяча фунтов. Теперь сосчитайте.

- Двадцать тысяч фунтов, - сказал Гатт. - При такой силишке, о которой вы говорите, я просто плюнул бы в реку, не сходя с места, и убил бы простым плевком столько рыбы, сколько нужно для всего прииска. Рыба свежая пожалуйте, и деньги на бочку.

II

- Так в чем же дело? - раздался над головами их громкий вопрос.

Костер бросал в тьму летающий рыжий блеск, и в блеске этом показалась бронзовая фигура индуса. Его тюрбан сиял дорогим шитьем, за поясом мерцали драгоценные камни кинжальной рукояти. Матовые, орлиные глаза индуса выряжали достоинство и гордость. Недавно прибыл он на Виверу с множеством лошадей и слуг, но не собирался жить здесь; как говорили, держит он путь в глубину Африки.

- Ваше степенство... - пробормотал, подымаясь, Гатт. - Удостойте присесть.

- Садитесь, - угрюмо пробормотал Витт.

Редотт встал и, ответив индусу на его приветственный жест поклоном, сказал:

- Саиб Шах-Дуран, зажги свою трубку у нашего огня. Больше у нас ничего нет.

- Но будет, - сказал индус. - Я прогуливался и услышал ваш разговор. Он сел. - Так в чем дело? Повторяю, - продолжал Шах-Дуран, - если хотите быть сильными, я могу исполнить ваше желание.