- Вы шутите! - воскликнул Редотт.

- У нас, в Индии, такими вещами не шутят, - сказал индус.

- Арабские сказки, - фыркнул на ухо Витту смешливый Гатт, и шепотом ответил ему Витт:

- Шах, кажется, был в миссии и хватил немного хмельного.

Тонкий слух индуса поймал смысл их слов.

- Я не пью "хмельное", - сказал он без раздражения, но так внушительно, что Витт и Гатт оторопели. - Что же касается "арабских сказок", то лучше мне прямо приступить к делу. Хотите вы быть сильными или нет?..

- О! - сказал Витт.

- Ага! - ответил Гатт.

- Да! - произнес Редотт.

Шах-Дуран расстегнул платье и достал из бисерного мешочка три пшеничных зерна.

- Вот зерна, - сказал он, - эти зерна взяты из саркофага египетского фараона Рамзеса I, который жил тысячи лет назад. В них заключена сила жизни. Пять тысяч лет копилась она и увеличивалась. Человек, съевший это зерно, станет сильнее целого стада буйволов.

- Позвольте спросить вас, - обратился к нему Гатт, - почему именно это зерно имеет такую силу, а те, из каких печем мы свои лепешки, вызывают только расстройство желудка?

- У тебя не хватает терпения пропечь лепешку как следует. Что касается этих зерен, то я сейчас объясню, почему в них колоссальная сила. Египетская пшеница в хорошем урожае дает сам-двести. Следовательно, из одного зерна, если бы оно проросло, - получится двести зерен.

- Он не пил виски, - шепнул Гатт Витту как можно тише. - Единожды двести - двести, это я ручаюсь.

- Я не пил виски, - меланхолически подтвердил Шах-Дуран, а Гатт сделал невинные собачьи глаза. - В доказательство этого я приведу дальнейший расчет. Нил разливается два раза в год, два раза в год плоские его берега дают жатву... Итак, одно зерно с его двумястами детьми дадут в год 40 тысяч зерен. На следующий год 40 тысяч произведут 80 миллионов потомства. На пятый - заметьте, только на пятый год - число зерен возрастет до 102 центилионов четыреста секстилионов, то есть...