- Ввести в братство человека... вы представляете, что это? Затем... не я назначаю состав группы, я вообще ничто... Там опытные, проверенные профессионалы, у каждого - конкретные функции...

- У вас же были подобные задания.

- Да, но на более благополучных территориях, в естественных обстоятельствах... Кроме того, в тех случаях от меня требовалось лишь присутствие... Я как наблюдатель убеждался в завершении перехода, и не более...

- Это необходимо, - чеканит он и встает. - И знаете... дайте мне какие-нибудь таблетки. От мнительности. Да, в самом деле... давление. Вы правы. У меня гипотония. Так, может, имеет смысл подлечиться? Я буду в Гонконге месяц или около того, а клиника - постоянный контакт... Никаких вопросов... Кстати, ваши знакомства и действия контролируются?

- Я в братстве, - говорю я. - Тут контролируется все.

- Ну да, да, - кивает он рассеянно и вдруг оживляется: Между прочим... Я слышал, что с Чан Ванли вы познакомились на почве его какого-то недуга?

- У него импотенция, - отвечаю я. - Улучшение или ухудшение - во власти врачевателя.

- Вот как? - улыбается Робинс на этот раз чистосердечно.

- И проказа, - добавляю я, видя, как улыбка эта столь же естественно меркнет.

- Простите?

- Но вы же не собираетесь с ним целоваться, как, впрочем, и он с вами, - успокаиваю я. - Затем, на Востоке это достаточно популярная болезнь, и страшатся ее здесь гораздо менее, чем у вас. Вам к тому же сорок шесть...

- Да-а...

- А инкубационный период лепры достигает иногда двадцати лет. У вас есть все шансы умереть больным проказой от рака, о проказе не подозревая...

Мы подходим к автомобилю.

- А вы шутник, мистер Тао, - берется он за ручку дверцы. Я позвоню вам... Шутник!

Сквозь внезапный озноб, застилающее красной чернотой глаза солнце, хоровод мыслей, я отвечаю про себя и себе, что шутки порой не что иное, как вызов ситуации, когда совсем не до шуток...