— Туговато? Извини, Рози, но ты должна нас понять. Если не затягивать, то и смысла нет. Но я тебе вот что скажу: так даже лучше. Другие ребята, наши коллеги, сначала набили бы тебе рот ватой. Довольно неприятно. Щекочет в самом горле. Некоторых наизнанку выворачивает. Я слыхал, одного старого пердуна так вывернуло, что он своей блевотиной захлебнулся. Гадость какая, правда?

Высокий явно обращался к напарнику — тот что-то буркнул в ответ. Потом она услышала тихое постукивание. Из того, что ответил высокий, Рози заключила, что коротышка, видимо, постучал по циферблату.

— Ладно, а то мы тут корни в паркет пустим. Погоди, Рози, не уходи никуда.

Они на минуту отошли, а потом вернулись и, втащив ее, судя по всему, в гостиную, посадили на стул с закругленной спинкой, который, очевидно, принесли из кухни. Потом она почувствовала, как ей замотали щиколотки, но не веревкой. Наконец они связали ей руки.

— Самые лучшие чулки, Рози. «Маркс энд Спенсер».

Ничего подобного, но к чему такая фамильярность? Если они явились что-то украсть, почему сразу не принялись за дело? Однако они не могут быть просто грабителями — зачем они тогда разузнали, как ее зовут? Как они выбрали именно тот день, когда ее не навещали подруги, а сама она не ходила играть в бридж? Они что, следили за домом? Наверняка. Так какого же черта им надо? Сколько еще времени пройдет до прихода Брайена? Может, им что-то нужно от Брайена? Нет, вряд ли — тогда бы они не пришли так рано.

Высокий мужчина продолжал рассуждать о чулках своим спокойным голосом с лондонским акцентом.

— Две пары чулок, Рози. Это же лучше, чем щетки и метлы от «Фуллер браш»,

Рози Маккехни не знала никакой Барбары. В ранней молодости, возможно, у нее были знакомые по имени Барбара, но сейчас она ни с одной не общалась. Рози было далеко за сорок, и никакой Барбары за последние двадцать лет она не встречала. Почему же тогда он дважды повторил это имя? Как будто нарочно.