Константин Михайлович Станюкович

Гибель "Ястреба"

Рассказ старого матроса

Из цикла "Морские рассказы"

I

Небось в те поры бога-то мы вспомнили, вашескобродие! Еще как вспомнили-то! Уж на что старший офицер был у нас отчаянный: никакого страха не имел и только, бывало, ругался да нам зубы полировал, - в старину, сами изволите знать, полировка была форменная! - а и он на тот раз вдруг в понятие вошел. "Братцы, мол, голубчики любезные!" Совсем по-другому заговорил: понял, значит, что смерть не то, что безответного матроса по зубам съездить: она сама в лучшем виде тебя съездит, сколько ты форцу на себя ни напускай. И все мы вовсе были обезнадежены тогда; прямо сказать, в отчаянность пришли; так и полагали, что всем нам будет крышка в этом самом Немецком море. Довольно даже подлое это море, вашескобродие! Завсегда, сказывают, на нем погода. Волна какая-то шальная, безо всякой правильности бросается и мотает судно во все стороны. Оттого и качка там самая что ни на есть нудная. Крепкого человека - и того обескуражит. И видал я, по своему матросскому званию, всякие моря и окияны, а хуже этого моря нет морей... Однако господь внял матросским молитвам - матросская-то молитва шибчее до бога доходит! - и вызволил. Многие которые и живы остались... Ну, да и командир-то наш, Левонтий Федорыч Белобородов - может, изволили слышать, вашескобродие? - башковатый и добрый человек был... Показал тогда себя... Не стерпел гибели "Ястреба", царство ему небесное!

И Иваныч, с которым мы жарким летним днем сидели в тенистом прохладном саду в имении моего приятеля, бывшего моряка, где старый матрос был ночным сторожем, обнажил белую как лунь голову и истово осенил себя крестным знамением.

- А случилась гибель нашему "Ястребу" в проливе, вашескобродие! продолжал Иваныч. - Мелистый пролив... много этих самых мелей да каменьев. И берега обманные, низкие. Запамятовал, как проливу название... Память-то старая, вашескобродие! Вроде быдто Рака прозывается...