Иваныч еще несколько времени продолжал бранить броненосцы, называя их неповоротливыми черепахами, и только после моего деликатного напоминания продолжал свой рассказ.

II

- Сидели мы так на вантах день, холодные, голодные... Рядом со мной первогодок сидел, землячок из одной деревни, Акимка Костриков, - так тот совсем духом упал... Плачет, как дитё... А был он паренек хороший, душевный такой, только по флотской части трудно в понятие входил, и попадало ему и от старшего офицера, и от боцмана часто-таки, и очень даже довольно накладывали ему в кису. И много он терпел и жаловался, бывало, на матросскую службу и по дому скучал - по земле, значит. Ну, утешаю я землячка, говорю: "Еще, бог даст, какой-нибудь корабль купеческий мимо проходить будет, - небось, подаст помощь... подойдет... И буря, - говорю, - стихать стала. И "Ястреба" не так бьет о каменья... Еще, пожалуй, продержится!" И как только я обнадежил его таким манером, гляжу - и взаправду на горизонте парусок белеет и идет курцом на нас... Увидали судно и другие, и вдруг, словно бы по команде, все закричали "уру", до трех раз. От радости, значит. Глядим все обнадеженные на парус, платками машем, флагами... чтоб заметили... Акимка просто-таки обезумел... То плачет, то смеется, и сам весь дрожит, посинелый от холода... А вскорости обозначился бриг... Жарит под всеми парусами прямо на нас и флаг аглицкий развевается. Тут все опять "уру" прокричали... Видят - спасение близко... крестятся... А капитан с грот-марса кричит, - он туда с мостика перебрался, потому как мостик уж был под водой: "Поздравляю, ребята! Помощь близка!" И все опять "уру"... да такую громкую и радостную, что и сказать нельзя... И опять все стали махать шапками... Вот уж бриг совсем близко и спустился к "Ястребу".