По ходу книги я коснусь некоторых феноменов, связанных с гипнозом, и методов погружения в транс, но основное внимание будет сосредоточено на том, что имеет отношение к сформулированной модели. Следует обратить внимание на одно из следствий такого подхода, оно играет важную роль в истории гипноза: гипнотизер описывается мной как оператор, а второй участник процесса — как объект. Другими словами, гипнотизер активен, а объект пассивен. И это не удивительно, ведь мы берем на себя пассивную роль, посещая врача или попадая в больницу. «Они же специалисты, — думаем мы. — Они нам скажут, что делать». Таким образом, когда мы говорим о воздействии воли гипнотизера на гипнотизируемого и о согласии последнего открыть собственный разум для внушения, мы имеем в виду именно такую пассивность. Согласитесь, степень воздействия оператора не так уж и велика, — по крайней мере, представление о гипнотизере как о дьявольском манипуляторе отвергается напрочь, но волевое неравенство между объектом и оператором действительно существует. Загипнотизированный индивид может выйти из транса в любой момент по своему желанию, но пока он под гипнозом, его разум «приоткрыт» для внушений (только в пределах нравственных и социальных принципов данного индивида). Именно это пассивное состояние внушаемости я и имею в виду, говоря о волевом неравенстве; объект реже, чем обычно, прибегает к свободе выбора, оставляя право принятия решения преимущественно за оператором.

О гипнозе можно сказать точно только то, что это не сон. Правда, слово происходит от греческого hypnos, означающего «сон», но применяется лишь постольку, поскольку сон является ближайшей аналогией гипнотического состояния среди известных нам ощущений.