Но вскоре их вернули в Петроград, присоединили к ним еще одного Великого князя Павла Александровича и бросили в тюрьму, объявив заложниками. Этой подлой операций руководил начальник Петроградской ЧК Моисей Урицкий. Зная, как люто его ненавидят, Урицкий сделал себе щит из живых людей: набив тюрьмы заложниками, он заявил, что если с головы руководителей большевиков упадет хотя бы один волос, все заложники будут расстреляны. Этот гнусный план вступил в действие сразу же после убийства Урицкого и покушения на Ленина: в стране началась вакханалия расстрелов самых знатных и самых уважаемых людей России.

Как это ни странно, Великих князей пока что не трогали, и лишь 9 января 1919 года состоялось заседание Президиума ВЧК, на котором присутствовали уже пролившие реки крови Петерс, Лацис и Ксенофонтов при секретаре Мурнеке. Протокол этого заседания удалось найти. Он краток, страшен и типичен для того времени.

«Слушали: Об утверждении высшей меры наказания чл. быв. императорск. — Романовск. своры.

Постановили: Приговор ВЧК к лицам, быв. имп. своры — утвердить, сообщив об этом в ЦИК».

И — все! 24 января четверых Великих князей привезли в Петропавловскую крепость и без какого-либо суда и следствия расстреляли — расстреляли только за то, что они носили ненавистную большевикам фамилию.

«Не могу же я жениться на кобыле!»

Эта фраза Дмитрия Константиновича, который был внуком Николая I, в свое время облетела всю Россию. Высокий и статный юноша с детства любил лошадей и мечтал служить в кавалерии, но отец приказал идти на флот — и сын повиновался. Море встретило молодого князя неприветливо: Дмитрия так сильно укачивало, что он не мог и шагу ступить по палубе.

Кто знает, что такое непроходящая морская болезнь, тот поймет, какие муки испытывал юный офицер. В конце концов он в самом прямом смысле слова упал отцу в ноги, умоляя разрешить покинуть флот. Отец был неумолим. «Кто-то из Романовых обязательно должен служить на флоте, — сказал он. — Такова традиция и здесь ничего не поделаешь. Надо терпеть».