Выручила Дмитрия мать. В обмен на обещание не брать в рот ни вина, ни водки она взялась уговорить отца. Покряхтев и повздыхав, Константин Николаевич дал себя уговорить и разрешил сыну командовать Гренадерским полком императорской гвардии.

Как ни трудно в это поверить, но многие годы Дмитрий не нарушал данного матери слова, пока не обнаружил, что его постоянная трезвость затрудняет общение с полковыми офицерами. Когда он рассказал об этом матери, та все поняла и разрешила изредка прикладываться к рюмке.

Но военной карьеры Дмитрий так и не сделал: помешала активно развивающаяся близорукость, да такая сильная, что к началу мировой войны он почти ослеп. Но князь не унывал! Так и не женившись и не имея побочных детей, он всю душу отдал разведению лошадей. У него был свой конный завод, он разводил элитных рысаков, основал ветеринарную школу, руководил курсами верховой езды, председательствовал на выставках.

В разгар первой мировой войны Дмитрий заявил, что всем Великим князьям нужно отказаться от высоких постов, которые они занимают лишь по традиции, а не по праву таланта или больших знаний. В семье это вызвало шок! Но, поразмыслив, Романовы решили сделать вид, что никто ничего не слышал и о заявлении Дмитрия никто ничего не знает.

После Февральской революции Дмитрий решительно снял военный мундир, заявив, что не хочет иметь никакого отношения к нелепой войне. Большевики этого не оценили и после захвата власти упекли его в Вологду. Затем Дмитрия и его братьев перевезли в Петроград и вскоре расстреляли. Есть версия, правда, не подтвержденная документально, что расстреляли их прежде всего за то, что в Берлине были убиты Карл Либкнехт и Роза Люксембург. Так тогда понимали коммунистический интернационализм и пролетарскую солидарность.