Меняется время, несутся года и года, Нигде нет покоя, нигде, никогда, никогда И чайки, и бури, и кедры на кажлой скале Тоскуют о хоре, которого нет на земле.

4

- Мир тебе, страник Аллаха! Гостем быть удостой, Стопы от жаркого праха Под кровом шатра омой. Ты стар, голова в сединах, Но вижу твой дух - в огне. Когда до святой Медины Дойдешь - помолись обо мне.

- Брат! Не святыня Каабы, Не царственный город Ислама Не мудрость ученых арабов, Не светоч Христова Храма Иная жжет меня рана, И жажда неутолима Ни пенной струей Иордана, Ни солнцем Иерусалима.

Уж силы мои догорели, Но слава нищей судьбе... Молись о рабе Титурэле, Как я молюсь о тебе.

В песках Сальватэрры влачатся года и года,Барханы песчаные за чередой череда,И лишь умирая, во всепоглощающей мгле, Услушит он голос, которого ждал на земле.

Прострут ему ангелы дивную Кровь в Хрустале Причастье и радость для мира, лежашего в зле, Чтоб в горних высотах, молчаньем и тайной объят, Хранил ее вечно незыблемый град Монсальват.

И будут сходить от обители по ледникам Народоводители к новым и новым векам, Пока на земле хоть один еще есть пилигрим, Духовную жаждой, как пламенем смертным, палим.

1934

x x x

Мне радостно обнять чеканкой строк, Как влагу жизни -- кубком пира, Единство цели, множество дорог В живом многообразье мира.

И я люблю -- в передрассветный миг Чистейшую, простую негу: Поднять глаза от этих мудрых книг К горящему звездами небу.

Как радостно вот эту весть вдохнуть -Что по мерцающему своду Неповторимый уготован путь Звезде,-- цветку,-- душе,-- народу.

1935

Восход души

x x x

Бор, крыши, скалы, -- в морозном дыме. Финляндской стужей хрустит зима. На льду залива, в крутом изломе, Белеет зябнущих яхт корма.

А в Ваммельсуу, в огромном доме, Сукно вишнёвых портьер и тьма.

Вот кончен ужин. Сквозь дверь налево Слуга уносит звон длинных блюд.