Трещит кузнечик на лугу, В столовой -- голоса и хохот... Никто не знает, как могу Я тосковать и как мне плохо.

Все пламенней, острей в груди Вскипает детская гордыня, И первый, жгучий плач любви Хранится в тайне, как святыня.

x x x

Есть кодекс прав несовершеннолетних: Крик, драка, бег по краю крыш, прыжки, Игра с дождем, плесканье в лужах летних, Порт из камней, из грязи -- пирожки.

О покорителях морей и суши Читать, мечтать и намечтавшись всласть, Перемахнуть через заборы, красть В саду зеленые, сырые груши

И у костра смолистого, в ночном, Когда в росе пофыркивают кони, Картофель, обжигающий ладони, Есть перед сном -- прохладным, свежим сном.

Мы -- мальчики: мы к юному народу Принадлежим и кровью и судьбой. Бывает час, когда мы не на бой, Но для игры зовем к себе природу,

С малиновками беглый свист скрестя, Баюкаясь на сочных травах мая Иль брызги блещущие поднимая И по песку горячему хрустя.

Текут года, нам не даруя дважды Беспечных лет восторг и широту, Но жизнь щедра, и в жизни ведал каждый Хоть раз один живую щедрость ту.

x x x

Милый друг мой, не жалей о старом, Ведь в тысячелетней глубине Зрело то, что грозовым пожаром В эти дни проходит по стране.

Вечно то лишь, что нерукотворно. Смерть -- права, ликуя и губя: Смерть есть долг несовершенной формы, Не сумевшей выковать себя.

x x x

Вижу, как строится, слышу, как рушится. Все холодней на земной стезе... Кто же нам даст железное мужество, Чтобы взглянуть в глаза грозе?

Сегодня с трибуны слово простое В громе оваций вождь говорил. Завтра обломки дамб и устоев Жадно затянет медленный ил.

Шумные дети учатся в школах. Завтра -- не будет этих детей. Завтра -- дожди на равнинах голых, Месиво из чугуна и костей.

Скрытое выворотится наружу.