
Клинически диагноз врача (гомеопата) оказывается более глубоким, т. к. он клонится к установлению истинного генеза рассматриваемого болезненного состояния. С точки зрения лечебной, точное наблюдение больного доставляет ему ценные элементы. В самом деле, гомеопатическое средство буквально «обозначено» самим больным (но при участии оценивающего его сознание врача!), у которого его расстройства (морфологические, функциональные или чувствительные) всегда соответствуют тем признакам (морфологическим, функциональным или чувствительным), какие описаны в патогенезах: два гомеопата, хорошо знающие Материа медика и наблюдающие одного и того же больного, установят одинаковые назначения (а если одни и те же симптомы они толкуют и оценивают по-разному, то и всю картину могут понять по-разному; и соответственно этому они могут сделать различные назначения).
В практике гомеопатии вся трудность заключается в выборе средства. Вспомним о практических упражнениях по систематике растений: учащемуся предлагают растения и он должен их «распознать» (определить и систематизировать). Примерно так же предстают больные врачу-гомеопату: ему тоже надлежит их «распознать» и «определить» не только с точек зрения типологической (конституция и темперамент), или клинической (болезненное состояние), но также с точки зрения лечебной. И ему, в самом деле, возможно «распознать» полезное средство, т. к. он знает его признаки, какие его наблюдательность может выявить (но может и не выявить тоже) и его суждение может интерпретировать (вот тут-то и зарыта собака!); ему также возможно точно «определить» это средство, т. к. ему известны аналогичные средства (а заблудиться в трех соснах гомеопату никак невозможно).
