Прикрывая ладонью лицо от беспощадных ударов дождя, я вернулся за руль и насколько мог быстро помчался по шоссе вниз, всматриваясь в дорожные знаки. Поворот следовал за поворотом, и в лучах фар вспыхивали только ограничители скорости. Я с тревогой поглядывал на свою горемычную попутчицу. Голова ее безжизненно каталась по подголовнику, волосы спутались окончательно, тонкая прядь застряла между полураскрытых губ. Лицо ее, слабо освещенное приборами и датчиками, отливало мертвенно-бледным светом. Я схватил ее за руку и сжал запястье. Мне показалось, что пульс не прощупывается.

В этот момент за окном мелькнул голубой знак с символическим изображением вигвама. Наконец-то! – с некоторым облегчением подумал я, сворачивая с дороги по стрелке. В кемпинге должен быть врач.

Еще несколько метров я катился в полной темноте по размытой грунтовке, присыпанной гравием. Камни и комья глины, налипшие к колесам, стучали по днищу автомобиля. Освещенная фарами дорога селем плыла под колеса. Я еще раз свернул перед ржавым знаком с полустертой надписью «АВТОТУРИ» и проехал через распахнутые настежь ворота.

Трехэтажный дом гостиничного типа, окруженный плотной стеной кипарисов, казался заброшенным и безлюдным. Ни в одном окне не горел свет, темнота царила у подъезда и на асфальтовой площадке для машин. На малом ходу я сделал круг по площадке, всматриваясь в черные окна кемпинга, и уже был готов от досады ударить по кнопке сигнала, как увидел припаркованный у парадной лестницы легковой автомобиль.

Я затормозил рядом, заглушил двигатель и выскочил наружу. Едва не разбив голову о невидимую стеклянную дверь, я зашел в темный, как подвал, вестибюль, встал посредине, с трудом различая смутные контуры стойки, диванов и кресел, и громко спросил: