Под ноги упала половинка диска с начертанным именем «Па­вел»… Остатки аппарата он швырнул на камни и вдруг замер – взгляд наткнулся на изуродованное тело. Головы убитого бойца Ар­тур не видел; одна нога была полусогнута; из-под руки тор­чал авто­мат… Из разворо­ченного живота черными прожилками меж гладкой гальки растекалась кровь. Но взгляд Дорохова не мог ото­рваться от бело-красного месива, выва­лившегося из разорванного кишечника. «Сыр из козьего молока!.. – внезапно дога­дался он и с ужасом при­помнил: – По дороге сюда бойцов угостил этим сыром ка­кой-то дед из забытого богом аула. И, сидя на броне бэтээров, этот рыхлый сыр, похожий на сулу­гуни, жевали два рядовых бойца и… Сашка. Неу­жели?..»

И все еще не веря в гибель друга, он позвал:

– Ося! Ося, мля!.. ты где? Понос что ли про­шиб от кисломолоч­ных продуктов?..

– Похоже, он ранен, товарищ капитан! – донеслось будто изда­лека. Но тут же кто-то тронул за плечо – обернувшись, Артур увидел Игнатова. Показывая в сторону, тот прокричал громче: – Осишвили ранен, товарищ капитан!

– Где он? – облегченно вздохнул Дорохов. Затем встал и, покачи­ваясь, двинулся, куда указывал сержант…

Приятель лежал под угловатым обломком скалы, метрах в де­сяти-двенадцати; рядом – в трех шагах, зияла воронка от разрыва ра­кеты. Вероятно, огромный камень спас от осколков, но не уберег от силь­нейшей контузии. Сашкины глаза были открыты, из ушей текла кровь…

Слава богу – вроде, жив!.. Сердце восстановило нормальный ритм; присев возле него, Артур нащупал запястье. Вена, возле ко­то­рой красовалась крохотная татуировка – буковка «О», слабо подраги­вала, пульсировала…

Да, Оська был жив и даже слегка шевельнулся в ответ на прикос­новение.

– Игнатов, проверь – как там остальные, – распорядился коман­дир. – Свяжись с нашими, узнай скоро ли подойдут.