Да, Джастин вполне мог выкинуть штуку, совсем не подобающую его возрасту. Эмми чуть было не спросила: "Что за женщина?", но вместо этого произнесла:

- Что еще?

- Ну, ты догадываешься: не только бридж. С бриджем я бы как-нибудь разобрался. Но, видишь ли, я ... я увлекся скачками. Должен же мужчина иметь какое-то занятие. Я не могу все время брать у тебя деньги. Диана, между прочим, тоже моя падчерица. Я не понимаю, почему ты одна должна платить за все?

- У Ди большой дом и большие расходы.

- Да брось ты; лучше скажи, что у неё зимой снега не выпросишь. Зато, если ей чего-то захочется, тут уж деньги летят направо и налево.

И Эмми, и Диана считали завещание матери вполне справедливым. До замужества Диана, конечно, тоже жила в этой квартире, а потом перебралась на 63-ю-стрит. Она никогда особо не ладила с отчимом, но он был добр к ним обеим, хотя, конечно, и беспечен, как стрекоза.

Эмми вздохнула:

- Сколько ты задолжал, Джастин? И где?

- Я, видишь ли, занял денег у ростовщика...

- Джастин! Не в банке?!

- Нет ... и теперь он насчитал мне большие проценты. И я..

- Сколько?

- Процентов? Больше, чем в банке...

- Нет, я спрашиваю: какую сумму ты занял?

- Ну, в общем... мой долг вырос... то есть мне не везло, и ...

- Сколько?

Джастин надулся:

- Что ты, что Ди. Можно подумать, вы отчитываетесь за каждый потраченный пенни!

- Меня так воспитали. И Ди тоже. Это - чувство ответственности.

- Не хотел бы я иметь такое чувство ответственности. Я помню тебя ребенком, Эмми. Однажды ты мне заявила совершенно серьезно... я всего-навсего после кино предложил купить тебе мороженого, - а ты сказала, что скоро обед, и поэтому ничего покупать не надо. Посмотрела мне прямо в глаза и выдала: "Если деньги потрачены, они потрачены навсегда". - Джастин передернул плечами: - Меня до сих пор в дрожь бросает, когда я вспоминаю, каким тоном ты это произнесла!