Удержите его возле себя, приголубьте, приласкайте его. - Знаете, сударь, - улыбнулась Жанна, - вы даете мне довольно сомнительный совет, и если я в точности ему последую, могут подумать... - Ах! - вздохнул Сен-Люк. - Ну и пусть подумают. Просто прекрасно будет, если подумают. И, повернувшись спиной к своей донельзя удивленной супруге, он отправился ублажать Шико, который увлеченно пыжился, изображая короля, и своими гримасами вызывал всеобщее веселье. Тем временем Генрих, пользуясь дарованной ему свободой от королевского величия, танцевал, но, танцуя, не терял из виду Сен-Люка: то подзывал его к себе и делился пришедшей в голову остротой, которая всякий раз, независимо от того, удалась она или нет, вызывала у новобрачного приступ громкого смеха, то угощал его из своей бонбоньерки засахаренным миндалем и глазированными фруктами, которые Сен-Люк неизменно находил превосходными. Стоило Сен-Люку на минуту отлучиться из той залы, где был король, хотя бы с намерением поприветствовать гостей в других залах, как Генрих тут же отряжал за ним одного из своих родственников или придворных, и сияющий улыбками новобрачный возвращался к своему повелителю, а король, увидев своего любимца, обретал превосходное расположение духа. Внезапно королевских ушей достиг шум настолько сильный, что его не могла заглушить общая сумятица звуков. - Эге! - сказал Генрих. - Кажется, это голос Шико Ты слышишь, Сен-Люк? Король изволит гневаться. - Да, государь, - отозвался Сен-Люк, не показывая вида, что уразумел намек, содержащийся в этих словах, - похоже, что он с кем-то не поладил. - Подите узнайте, что там случилось, - распорядился король, - и немедленно доложите мне. Сен-Люк отправился выполнять приказ. И в самом деле, Шико громко кричал, в подражание королю, выговаривая слова в нос: - Я навыпускал кучу указов против расточительства, если их мало, я выпущу новые и буду их множить и множить, пока они не возымеют своего действия. Коли они недостаточно хороши, пусть их по крайней мере будет много.