Клянусь рогом Вельзевула, моего кузена, шесть пажей, господин де Бюсси, - это слишком. И Шико надул щеки, широко расставил ноги и подбоченился, добившись полного сходства с королем. - Что он там болтает о Бюсси? - нахмурясь спросил король. Уже вернувшийся Сен-Люк хотел было ответить, но тут толпа расступилась и открыла их взорам шестерых пажей, одетых в камзолы из золотой парчи и увешанных ожерельями; на груди у каждого пажа всеми цветами радуги сиял герб его господина, вышитый драгоценными камнями. За пажами выступал красивый молодой мужчина, он высоко нес свою гордую голову и шествовал, презрительно вздернув верхнюю губу и бросая по сторонам надменные взоры. Его простая одежда из черного бархата разительно отличалась от богатых костюмов пажей. - Бюсси! - раздались голоса. - Бюсси д'Амбуаз! И толпа, хлынувшая навстречу вновь прибывшему, появление которого вызвало в зале такой переполох, расступилась, давая ему проход. Можирон, Шомберг и Келюс окружили короля, словно желая защитить его от опасности. - Ах, вот как, слуга здесь, а хозяина что-то не видать, - сказал Можирон, намекая на неожиданное появление Бюсси и на отсутствие герцога Анжуйского, к свите которого тот принадлежал. - Подождем, - заметил Келюс, - перед слугой идут его собственные слуги, а главный хозяин, может быть, появится после хозяина шести первых слуг. - Тут есть о чем тебе поразмыслить, Сен-Люк, - вмешался Шомберг, самый молодой, а посему и самый дерзкий миньон короля Генриха. - Ты заметил, что господин де Бюсси не слишком-то почтителен по отношению к тебе? Видишь - на нем черный камзол. Какого черта! Разве это наряд для свадебного бала? - Нет, - заметил Келюс, - это траур для похорон. - Ах, уж не его ли это похороны и не надел ли он траур по самому себе? - пробормотал Генрих. - И при всем том, Сен-Люк, - сказал Можирон, - герцог Анжуйский не последовал за Бюсси. Неужели ты и тут попал в немилость? Это многозначительное "и тут" кольнуло новобрачного в самое сердце.