- Коли бы ты еще вином плакал, которое выпил! По крайней мере, хоть протрезвел бы, может быть! Но нет, оказывается, мне еще и поводырем твоим нужно сделаться. И Шико повел осла под уздцы, в то время как монах, вцепившись обеими руками в луку седла, прилагал все усилия к тому, чтобы сохранить равновесие. Так прошествовали они по мосту Менье, улице Сен-Бартелеми, мосту Пти-Пон и вступили на улицу Сен-Жак. Шико тянул осла, монах лил слезы. Двое слуг и мэтр Бономе, по распоряжению Шико, стащили Горанфло со спины осла и отвели в уже известную нашим читателям комнату. - Готово, - сказал, вернувшись, мэтр Бономе. - Он лег? - спросил Шико. - Храпит... - Чудесно! Но так как через денек-другой он все же проснется, помните: я не хочу, чтобы он знал, как очутился здесь. Никаких объяснений! Будет даже неплохо, коли он решит, что и вовсе не выходил отсюда с той славной ночи, когда он учинил такой громкий скандал в своем монастыре, и примет за сон все, что случилось с ним в промежутке. - Понял, сеньор Шико, - ответил трактирщик, - но что с ним стряслось, с этим бедным монахом? - Большая беда. Кажется, он поссорился в Лионе с посланцем герцога Майеннского и убил его. - О, бог мой!.. - воскликнул хозяин. - Так значит... - Значит, герцог Майеннский, по всей вероятности, поклялся, что не будь он герцог, если не колесует его заживо, - ответил Шико. - Не волнуйтесь, - сказал Бономе, - он не выйдет отсюда ни за что на свете. - В добрый час! А теперь, - продолжал гасконец, успокоенный насчет Горанфло, - совершенно необходимо разыскать герцога Анжуйского. Что ж, поищем! И он отправился во дворец его величества Франциска III.

Глава 2

ПРИНЦ И ДРУГ

Как мы уже знаем, во время вечера Лиги Шико тщетно искал герцога Анжуйского на улицах Парижа. Вы помните, что герцог де Гиз пригласил принца прогуляться по городу; это приглашение обеспокоило принца, всегда отличавшегося подозрительностью. Франсуа предался размышлениям, а после размышлений он обычно делался осторожней всякой змеи.