- Хорошо, господа, - со слезами на глазах произнес король, - оставайтесь и никогда больше не покидайте меня. Вот так оба молодых человека заняли места на козлах в полном соответствии с надетыми ими ливреями и фальшивыми должностями скороходов. Г-н де Шуазель закрыл дверцу кареты.

- Господа, - сказал король, - я положительно требую ехать в Монмеди. Кучер, в Монмеди! Но народ ответил единогласным громоподобным воплем, словно изданным десятикратно большим количеством людей:

- В Париж! В Париж! Когда же на миг установилась тишина, Бийо саблей указал направление, куда ехать, и велел:

- Кучер, по Клермонской дороге! Карета тронулась, исполняя его приказ.

- Беру вас всех в свидетели, что надо мной совершают насилие, - заявил Людовик XVI. После чего несчастный король, исчерпав себя в этом напряжении воли, превосходившем его возможности, рухнул на сиденье между королевой и Мадам Елизаветой. Карета катила по улице. Минут через пять, когда карета не проехала еще я двух сотен шагов, сзади раздались громкие крики. Королева первая выглянула из кареты - то ли потому, что она сидела с краю, то ли по причине своего характера. Но в ту же секунду она поникла на сиденье, закрыв лицо руками.

- О, горе нам! - воскликнула она. - Там убивают господина де Шуазеля! Король попытался встать, но королева и Мадам Елизавета ухватились за него, и он снова опустился на сиденье между ними. Впрочем, карета как раз завернула за угол, и уже нельзя было увидеть, что происходило там, всего в двух сотнях шагов. А произошло вот что. У дверей дома г-на Сосса гг. де Шуазель и де Дамас сели на коней, но выяснилось, что лошадь г-на де Ромефа, который, впрочем, приехал в почтовой карете, исчезла. Гг. де Ромеф, де Флуарак и фельдфебель Фук пошли пешком в надежде попросить лошадей у гусар или драгун, ежели те, храня верность присяге, отдадут их, либо попросту забрать тех, что оставили хозяева, поскольку и гусары, и драгуны в большинстве своем побратались с народом и пили во здравие нации.