Те, кто стоял около кареты и расслышал просьбу короля, повиновались и расступились. К несчастью, чуть дальше всадник и лошадь были стиснуты толпой. Всадник горячил лошадь уздою и шпорами, однако толпа была настолько плотная, что даже при всем желании не могла бы пропустить его. Началась давка, закричали женщины, заплакал испуганный ребенок, мужчины грозили кулаками, а упрямый старик вдобавок показал хлыст; угрозы сменились ревом, и это означало, что народ разъярился, подобно льву. Г-н де Дампьер был уже на краю этого людского леса; он пришпорил коня, тот перепрыгнул через придорожную канаву и помчался по полю. И тогда старик дворянин обернулся, сорвал с головы шляпу и крикнул:

- Да здравствует король! То была его последняя почесть своему королю, но и последнее оскорбление народу. Раздался ружейный выстрел. Старик выхватил из седельной кобуры пистолет и ответил на выстрел выстрелом. В тот же миг все, у кого оружие было заряжено, принялись палить в безумца. Изрешеченная пулями лошадь рухнула наземь. Убил или только ранил старого дворянина чудовищный залп? Этого никто не знает. Толпа, подобно лавине, устремилась к тому месту, где упали всадник и конь, а удалились они от королевской кареты не более чем на полусотню шагов; на этом месте началась сутолока, которая обычно бывает вокруг трупов, какое-то беспорядочное, хаотическое движение, слышались крики и проклятия, и вдруг над толпой взметнулась пика с насаженной на нее седовласой головой. То была голова несчастного шевалье де Дампьера. Королева вскрикнула и откинулась на сиденье.

- Звери! Изверги! Чудовища! - зарычал Шарни.

- Замолчите, господин граф, - сказал Бийо, - иначе я не ручаюсь за вашу безопасность.

- И пусть! - ответил Шарни. - Мне надоело жить. Хуже того, что произошло с моим несчастным братом, меня ничего не ждет.

- Ваш брат был виновен, - заметил Бийо, - а вы нет. Шарни хотел спрыгнуть с козел; оба телохранителя удерживали его, а десятка два штыков нацелились ему в грудь.