тем не менее Шарни раз двадцать вынимал часы; король тоже не мог скрыть нетерпения; королева, стоявшая на коленях между обоими своими детьми, оперла голову на подушку молитвенной скамеечки; только принцесса Елизавета была спокойна и безмятежна, словно мраморное изваяние Пресвятой Девы, то ли оттого, что не знала о планах спасения, то ли оттого, что вручила свою жизнь и жизнь брата в руки Господа; она не выказывала ни малейших признаков беспокойства. Наконец священник обернулся и произнес традиционную формулу: "Ita, missa ets". Держа в руках дароносицу, он спустился по ступенькам алтаря и благословил, проходя, короля и его присных. Они же склонили головы и в ответ на пожелание, идущее из самого сердца священника, тихонько ответили:

- Аминь! После этого королевское семейство направилось к выходу. Все, кто слушал вместе с ними службу, опустились на колени, беззвучно шевеля губами, но было нетрудно догадаться, о чем безмолвно молятся эти люди. Около церкви находилось более десятка конных гвардейцев. Роялистский эскорт становился все многочисленней. И тем не менее было очевидно, что крестьяне с их упорством, с их оружием, быть может не столь смертоносным, как оружие горожан, но весьма грозным на вид- треть из них была вооружена ружьями, а остальные косами и пиками, - могут в решающий момент роковым образом склонить чашу весов. Видимо, Шарни испытывал подобные опасения, когда, желая подбодрить короля, к которому обратились за распоряжениями, наклонился к нему и произнес:

- Вперед, государь! Король был настроен решительно. Он выглянул из дверцы и обратился к тем, кто окружал карету:

- Господа, вчера надо мной было совершено насилие. Я приказал ехать в Монмеди, меня же силой повезли во взбунтовавшуюся столицу. Но вчера я был среди мятежников, а сегодня - среди верных подданных, и потому я повторяю: в Монмеди, господа!

- В Монмеди! - крикнул Шарни.

- В Монмеди! - закричали гвардейцы роты, расквартированной в Вильруа.

- В Монмеди! - подхватила национальная гвардия Шалона.