- И черные и белые кричат одинаково, - спокойно ответил он.

Каноэ бесшумно и быстро шли по течению. Был прилив, и океан наступал на лагуну. Мыс с пальмами остался позади. Здесь Майк обычно клал румпель своей моторки налево, а там... Да, там были огни одного из домов Фреда Брауна. Его арендовал Мангакис, и Майк там часто бывал... почти каждый раз встречаясь с Джином Корневым.

Джин был на год моложе Майка. Проучившись в школе Святого Спасителя, он уехал в Союз (так говорили Корневы о России), но приезжал к отцу каждый год на каникулы и жил в Габероне по три-четыре месяца. Отец заставлял его ходить в это время в школу, чтобы не забыть английский язык, и парень страшно злился.

Но на следующий год он приезжал опять, иногда с матерью. Она обычно жила в Москве, где надо же было кому-нибудь присматривать за подростком!

"Интересно, где же Корневы сейчас? - подумалось Майку. - Ведь у Джина каникулы".

Огоньки на берегу увеличивались, приближались. Берег здесь был пологий и твердый, до шоссе - рукой подать. Вспомнив об этом, Майк даже удивился: как это он раньше не додумался - идеальное место для высадки!

- Держать на огни! - приказал он.

- Отлично, сынок!

Твердость его голоса понравилась Хору. Каноэ резко свернули к берегу туда, где Майку было знакомо каждое дерево в саду двухэтажной белой виллы, все комнаты которой были сейчас ярко освещены.

Бэзил Мангакис только что сделал коктейль - свой любимый, "Эль президенте", и принес его в сад Корневу. Передав стакан гостю, он уселся в легкое кресло, плетенное из разноцветных пластиковых шнуров, и с наслаждением вытянул ноги.

Он был среднего роста, широкоплеч и, несмотря на свои пятьдесят шесть лет, узок в поясе. Коричневая трикотажная рубаха, распахнутая на груди, обтягивала мускулистый торс атлета. Густая шевелюра увеличивала и без того крупную голову. Из-под широких бровей пронзительно смотрели черные, как антрацит, глаза.