- Я их, чертей, всех зову к себе, а они всё еще раздумывают! - кивнул Аристов на Мусенко. - Сами хотят командовать!

- Может, боятся вас? - спросил Киров.

- Да нет, товарищ Киров, - вмешался в разговор Мусенко. - Не в этом дело!.. Народ просто не хочет раствориться в общей массе. В своем заводском отряде, где все знают друг друга как облупленного, каждый чувствует себя как-то по-семейному...

- А как вы ко всему этому относитесь, Сергей Мироныч? - спросил Аристов и выжидательно уставился на Кирова.

- Я, пожалуй, за ваше предложение... По-моему, это разумная инициатива - создание ударных Коммунистических отрядов. Коммунистические это многое значит...

- Коммунистические - по своему духу, устремлениям! - горячо подхватил кировскую мысль Аристов. - В эти отряды потом, конечно, могут пойти и комсомольцы, и беспартийные рабочие, но цементирующей силой должны быть коммунисты! Бывалые солдаты! Бывалые фронтовики! Участники подавления двух астраханских мятежей...

- Ну как, не заговорили они вас, товарищ Киров? - спросил Афонин, поставив на стол кипящий и поющий самовар. - Прошу присаживаться к столу.

Вскоре на столе появился и котел с горячим, вкусно пахнущим калмыцким чаем, татарские широкие чашки, сахарница с удивительно мелко наколотым сахаром, блюдце с горсточкой черного персидского изюма, в плетенке окаменевшие, неведомо какой давности сморщенные рыбацкие витушки из темной муки, тарелка с мелко нарезанной янтарной воблой.

Подавая Кирову чашку с калмыцким чаем, Афонин сказал:

- У астраханца, товарищ Киров, может ничего не быть дома. Ни хлеба, ни масла, ни даже... соли! Но калмыцкий чай всегда найдется.