Киров рассмеялся, сказал:

- Ай да молодец чеченец!

Лещинский обернулся и тут же проворно вскочил на ноги.

- Наконец-то явились!.. Где вы так долго пропадали?.. Как дела?..

- Дела как сажа бела... - сквозь зубы процедил Атарбеков и сорвал с плеча башлык.

Киров повесил пальто, сунул в карман рукавицы. Потер озябшие руки, подошел к Лещинскому.

- Дела из рук вон плохи. Ничего реального. Одни обещания.

Юный красноармеец, сидевший у жарко топящейся печки, сгреб с циновки свою шинель, привстал...

Синие, очень синие большие глаза Лещинского смотрели на Кирова недоверчиво, и густые его брови были сведены у переносицы.

- И ничего, ничего реального?..

- Абсолютно.

- Да, дела здесь удивительные... О них вам еще придется послушать...

- Послушаем, послушаем! - сказал Киров, с каким-то озорством и с нескрываемым удивлением посмотрев на юного красноармейца, раскрасневшегося от жары, подошел к нему...

- Никак... Вася-Василек?

- Да, товарищ Киров, Вася Корнеев... Узнали! - От смущения он старательно одергивал гимнастерку.

Поздоровавшись, Киров спросил у юноши, какими судьбами он оказался в Астрахани.

- Это целая история, товарищ Киров... - Смущение не покидало юношу.

Киров повел его к окну, усадил на подоконник, сам сел на подвернувшийся под руку фанерный сундучок.

- Сын кузнеца Панкрата из Грозного. Герой! Служит в бригаде Кочубея, - представил он Василия Лещинскому и Атарбекову. С любопытством разглядывая раздавшегося в плечах, возмужавшего и лицом Васю-Василька, он спросил: - Давно из армии?.. Как удалось пробраться через степь?..

- Из армии я давно, - опустив глаза, стал рассказывать Корнеев. Почти целый месяц. До Астрахани, правда, добирался, как шах персидский. Кочубей для такого дела и верблюда не пожалел. А здесь - застрял. Попал в дурацкую историю.