— Они говорят про нас, — шепнула Кэти. С экрана прозвучал голос Келли:

— Мы хотим домой.

— Я очень хочу домой, — сказала Кэти, стараясь не расплакаться. — Хочу к мамочке. Мне нездоровится.

— Ни слова не понимаю из того, что говорит девчонка, — посетовал Гарри.

— Иногда, когда они разговаривают друг с другом, я тоже ничего не понимаю, — поддакнула Эн– джи. — Они говорят на языке близнецов. Я об этом читала.

Потом она сменила тему:

— Почему Крысолов не сказал им, где оставить деньги? Чего он ждет? Почему он сказал только: «Я снова с вами свяжусь»?

— Берт говорит, он таким образом их изматывает. Завтра собирается еще раз с ними связаться.

Клинт-Гарри по-прежнему держал в руках пакет из «Макдоналдса».

— Давайте съедим их, пока горячие. Идите за стол, дети.

Келли спрыгнула с дивана, а Кэти легла, свернувшись калачиком.

— Не хочу есть. Мне нездоровится.

Энджи поспешила к дивану и потрогала лоб Кэти.

— У ребенка температура, — сказала она, взглянув на Клинта. — Быстро доедай гамбургер и сходи за детским аспирином. Не хватало только, чтобы кто-нибудь из них заболел пневмонией.

Энджи склонилась над Кэти. — Солнышко, не плачь. Мона будет хорошо за тобой ухаживать. Мона тебя любит.

Она сердито посмотрела в сторону стола, где сидела Келли с гамбургером, потом поцеловала Кэти в щеку.

— Мона любит тебя больше всех, Кэти. Ты лучше своей сестренки. Ты моя маленькая девочка, правда?

12

В зале заседаний совета директоров «Си-эф-джи-энд-уай» на Парк-авеню председатель и генеральный директор Робинсон Алан Гейслер с нетерпением ожидал, пока приехавшие директора подтвердят свое присутствие на совещании. Теперь, когда его работа оказалась под угрозой из-за штрафа, наложенного Комиссией по ценным бумагам, Гейслер понимал, что позиция, которую он собирается занять в сложной ситуации с близнецами Фроли, может оказаться роковой ошибкой. Проработав в компании двадцать лет, но лишь одиннадцать месяцев на руководящей должности, он знал, что его по-прежнему порицали за близкое знакомство с бывшим генеральным директором.