Суть вопроса была простой. Если «Си-эф-джи-энд-уай» предложит заплатить восьмимиллионный выкуп, явится ли это эффектной пиар-акцией или, по мнению некоторых директоров, руководством к действию для других похитителей?

Именно такую позицию занял главный бухгалтер Грег Стэнфорд.

Конечно, это трагедия. Но если мы заплатим деньги, чтобы вернуть близнецов Фроли, то что мы станем делать, когда похитят жену или ребенка другого сотрудника? Мы всемирная компания, и с десяток городов, где у нас есть офисы, станут потенциально горячими точками для такого рода вещей.

Гейслер знал, что по крайней мере треть из пятнадцати директоров разделяют ту же точку зрения. С другой стороны, как будет выглядеть компания, только что выплатившая штраф в пятьсот миллионов долларов, если она откажется выплатить небольшую часть этой суммы для спасения жизней двух маленьких девочек? Именно этот вопрос он собирался задать на совещании.

«Но если я ошибаюсь и мы выплатим деньги, а на следующей неделе похитят ребенка другого служащего, то мне, и никому иному, придется идти на плаху», — мрачно подумал он.

В свои пятьдесят шесть Роб Гейслер получил наконец вожделенную должность. Будучи худощавым мужчиной небольшого роста, он вынужден был преодолеть неизбежную предвзятость, которую мир бизнеса питает к невысоким людям. Он достиг вершин, потому что был признанным финансовым гением, который продемонстрировал, что умеет укреплять и контролировать власть. Однако по пути наверх он приобрел бесчисленных врагов, и сейчас с ним за столом сидели по меньшей мере трое из них.

Наконец отчитался последний прибывший директор, и все взоры устремились на Гейслера.