— Лейтенант, Коновалов, стой.

Недалеко черной глыбой застыла человеческая фигура. Мне показалось, что это голос Шкловского.

— Майор?

— Не ходи туда, лейтенант, там… трясина.

— Но… парашют…

— Его утянуло.

На моих глазах белая ткань медленно уползала в черную жижу и вскоре все исчезло. Майор и я с ужасом смотрели на эту нелепую смерть.

— Мы остались без связи, лейтенант.

Это я понял, Махоткин нес радиостанцию, питание к ней и теперь база нас не дождется.

— Где мы находимся?

— У черта на куличиках. Судя по этим несконнчаемым болотам, летчик ошибся и слишком далеко сбросил от цели. По идее мы должны иметь под ногами твердую почву.

— Значит идем на север?

— Да. Пошли, лейтенант, только осторожно, ссмотри чтобы ни где не было заметных промоин.

Это каторга, а не дорога, через метров триста мы выдохлись. Стояли по колено в воде и тяжело дышали.

— Неужели нельзя было подождать, когда будеет хорошая погода? — спросил я.

— Нельзя. Каждый час дорог. А вдруг… утащщили. Хорошо, если только какой-нибудь зверь сковырнул станцию на землю…

— Майор, посмотрите, там кажется земля.

Где то правее, через пелену дождя с трудом различил небольшой черный барьер.

— Пошли туда, может повезет…

Опять выдергиваем из засасывающей каши чугунные ноги. Примерно через метров сто, мы почувствовали твердую почву и вышли на ягель. Тут же рухнули на мокрую землю и застыли.

— Куда идти, майор? — спросил я через некотторое время.

— Не знаю. На Север. Сейчас посмотрю по каррте.