К. Булатовича "С войсками Менелика II", изданную в Петербурге, в 1900 году; на обороте титульного листа имелась отметка: "Печатано по распоряжению Военно-Ученого Комитета Главн. Штаба". Я мог бы на этом и смирить свое любопытство, если бы мне не подсказали, что имя Булатовича до сих пор пользуется народным почетом в Абиссинии, как тогда называли нынешнюю Эфиопию. Вот тут я возмутился! Почему, черт побери, русских людей помнят за рубежом, а у себя дома их позабыли столь прочно, будто их никогда не существовало? Я уж молчу об Европе, но вся Азия, даже Африка тоже наполнены русскими именами, произнося которые тамошние жители с уважением снимают шляпы. Нельзя нам забывать о Булатовиче!

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Сто лет назад Харьков оставался еще провинцией, но славился своим университетом. Безжалостная статистика скрупулезно подсчитала, что к началу XX века квартир с клозетами в городе было 1109, а ванны имели лишь 321 семья. В этом городе проживала вдова безвестного полковника, которой, я так думаю, было не очень-то легко управиться со своим Сашунечкой - еще гимназистом.

- Почему ты не желаешь быть как все? - упрекала она сына. - Почему я должна каждый день трястись от страха, что мой сыночек опять выкинет какой-нибудь фокус?

Саша Булатович отвечал матери обстоятельно:

- Если мне дана жизнь, я не желаю шляться по тропинкам, уже проторенным до меня, ибо это, мамочка, очень скучно.

- Вот свернешь себе шею, - предрекала мама.

- Зато я не буду похожим на всех других.

По опыту собственной жизни я, автор, извещен в непреложной истине: человек, если он хочет что-то сделать, обязан ставить перед собой непосильные цели, - только в этом случае он сделает намного больше других! Если же он будет беречь себя, выполняя лишь "норму", как все, то после него мало что останется. Булатович еще с гимназической скамьи ставил перед собой непомерные задачи, чтобы преодолевать непосильные трудности. Даже в мелочах он все доводил до крайности: на уроках гимнастики отжимался на руках больше всего класса, а домашнее сочинение, на которое отводился месяц, писал за одну ночь. На выпускном торжестве педагоги прочили Булатовичу дорогу в университет без экзаменов, но он поверг их в удивление.