- Может быть, это и верно, но здесь нет ничего необъяснимого. Возможно, Глэдсдэйл имел обыкновение носить свои собственные чернила в портативной чернильнице.

Холмс кинулся к письменному столу, стоявшему у окна, и через мгновение вернулся с пером и чернильницей.

- Скажите, это тот же самый цвет? - спросил он, погрузив перо и сделав штрих на кончике документа.

- Совершенно тот же, - подтвердил я.

- Прекрасно. А чернила в этой чернильнице черно-голубые индиго.

Мадам фон Ламмерайн, которая стояла в стороне, вдруг устремилась к шнуру звонка, но, прежде чем она дотронулась до него, прозвучал голос Холмса:

- Даю вам слово, что если вы только коснетесь шнура, вы себя погубите, сказал он сурово.

Она застыла, протянув руку к шнурку.

- Это что еще за глупости? - спросила она насмешливо. - Вы хотите сказать, что Генри Глэдсдэйл подписал документы о своем браке вот за этим письменным столом? Глупец, любой может пользоваться чернилами такого цвета.

- Совершенно верно. Но эти документы датированы двадцатым июня тысяча восемьсот сорок восьмого года.

- Ну и что же?

- Боюсь, вы допустили небольшую ошибку, мадам фон Ламмераин. Черные чернила с примесью индиго были изобретены только в 1856 году.

Что-то страшное мелькнуло в прекрасном лице, глядевшем на нас при свете свечей.

- Вы лжете! - прошипела она.

Холмс пожал плечами.

- Любой химик подтвердит это, - сказал он, бережно укладывая бумаги в карман своего плаща. - Бесспорно, это подлинные документы о браке Франсуазы Пеллетан, - продолжал он. - Но настоящее имя жениха подчищено и в брачном свидетельстве, и на странице регистрационной церковной книги в Балансе, после чего было вписано имя Генри Корвина Глэдсдэйла. Не сомневаюсь, если окажется необходимым, микроскопическое исследование обнаружит следы подчистки.