Холмс сделал паузу, чтобы выбить свою трубку в ближайшую чашку.

- И я здесь беспомощен, Уотсон, я не в состоянии защитить ни в чем не повинную женщину, обратившуюся ко мне за советом и помощью, - закончил он.

- Действительно, гнусное дело, - вздохнул я. - Но если донесение Билли имеет к этому отношение, то тут замешан какой-то лакей.

- Да, и, должен признаться, я очень удивлен этим, - сказал Холмс, задумчиво глядя на поток кэбов и колясок под нашими окнами. - Между прочим, человек, известный под именем лакея Бойса, вовсе не лакей, дорогой мой Уотсон, хотя и носит такое прозвище, так как начал свою карьеру в качестве слуга. На самом деле он - главарь второй по величине опасной шайки дельцов, спекулирующих на скачках. Думаю, он не особенно дружелюбно относится ко мне, так как главным образом благодаря мне получил два года по делу Рокмортона о допинге. Но ведь шантаж не входит в сферу его деятельности, и я понимаю... Холмс резко прервал свою речь и, вытянув шею, стал всматриваться в толпу пешеходов. - Клянусь честью, это он сам! - воскликнул Холмс. - И, если не ошибаюсь, направляется прямо к нам. Может быть, Уотсон, вам лучше скрыться за дверью спальни, - усмехнулся Холмс. - Мистер Бойс не принадлежит к числу лиц, красноречие которых возрастает от присутствия свидетелей.

Снизу послышался резкий звонок, и, уходя в спальню, я услышал тяжелые шаги по ступенькам, после чего последовал стук в дверь и приглашение Холмса войти.

Сквозь щель в двери я взглянул на вошедшего. Это был плотный мужчина с красным добродушным лицом и густыми бакенбардами. На нем было клетчатое пальто и щегольский коричневый котелок, в руках - перчатки и тяжелая коричневая трость из пальмового дерева. Я ожидал увидеть человека совершенно иного типа, не вульгарного, самодовольного субъекта, похожего на фермера средней руки. Пока он стоял в дверях и глядел на Холмса, я обратил внимание на его глаза. Они были похожи на две сверкающие бисеринки - очень яркие и холодные, неподвижные и злобные, похожие на глаза ядовитой змеи.