Это было прекрасное чувство. После двух тысяч лет ожидания он, наконец, достиг зрелости. Он мог иметь ребенка. Наконец-то!

– Добрый вечер, мистер Шулер, – обратился к нему бармен. – Как обычно, сэр?

– Мартини, конечно, – ответил Б. М. Шулер-IV, непринужденно усаживаясь на мягкий стул у стойки бара. Гай Тит, скрывавшийся под личиной Б. М. Шулера-IV, мысленно усмехнулся. Б. М. Шулер-IV всегда пил мартини. И этот мартини должен быть сухим – очень сухим. Причудливые звуки скрипичного концерта Вивальди создавали приятный звуковой фон. Шулер наблюдал за цветным аккомпанементом музыке – водоворотом цветов в такт.

– Добрый день, мисс Вандерпул, – произнес бармен. – Традиционное?

Шулер отпил мартини и обернулся. Девушка появилась неожиданно и села рядом с ним с бесстрастным выражением лица.

– Шарон! – сказал он, как бы ставя в конце восклицательный знак. Она повернулась к нему и улыбнулась, открыв ослепительный ряд безупречных зубов.

– Билл! Я не заметила тебя. Ты уже давно здесь?

– Только что вошел, – ответил Шулер. – Около минуты тому назад.

Бармен поставил перед ней стакан. Она отпила, глядя на Шулера. Он поймал ее взгляд, и его глазами Гай Тит холодно оценил ее в новом свете.

Он встретил ее в Каванаге месяц тому назад и без большого труда занес в свой призовой список. А почему бы и нет? Она была молода, хороша, интеллигентна, в тому же прекрасный компаньон. Здесь были и другие, подобные ей – тысячи других, две тысячи, пять тысяч. Но таких, как она за два тысячелетия он встретил не много.

Только теперь Гай Тит был, наконец, зрелым мужчиной и у него были другие потребности. Нитка бус из девушек, в числе которых была и Шарон, должна была оборваться.

Ему нужна была жена.

– Как поживает лакей с Уолл-стрит? – спросила Шарон. – Все еще зарабатывает деньги быстрее, чем может их потратить?