– Думаю, ты в состоянии сама определить это, – ответил он и заказал еще два мартини. – Не хочешь ли сегодня вечером попасть на концерт?

Оркестр Баха дает бенефис, и мне сказали, что несколько кресел за 300-400 долларов еще свободны…

Так, подумал Гай Тит. Наживка была насажена на крючок. Она обязана дать ответ.

Девушка присвистнула. Это был утонченный свист.

– Я догадываюсь, что это должно быть прекрасно, – произнесла она и опустила глаза. – Но я бы не хотела, чтобы ты понес из-за меня такие расходы, Билл.

– Пустяки, – настаивал Шулер, в то время как Гай Тит продолжал оценивать ситуацию. – Они исполняют Четвертый Бранденбургский концерт и Реноли играет вариации Гольденберга. Так как?

Она встретила его взгляд.

– Извини, Билл. Я уже занята вечером.

Ее тон не оставил у Шулера никаких сомнений в том, что обсуждение этого вопроса надо отложить.

Шулер поднял руку ладонью вперед.

– Ни слова больше! Я должен был знать, что ты уже занята на вечер. – Он сделал паузу, а затем спросил: – Ну, а как насчет завтра? В Лиге драмы будет «Герцогиня Мальфийская» Вебстера.

Молчаливо улыбаясь, он ждал ответа. Действительно, Вебстер давно уже был его любимцем. Гай Тит вспомнил, как он побывал на одном из его первых спектаклей, будучи короткое время на службе в суде короля Якова Первого. В течение следующих трех с половиной веков у него сформировалась привязанность к скрипучей, старой мелодраме.

– И не завтра, – ответила Шарон. – Как-нибудь в другой раз, Билл.

– Хорошо, – согласился он. – Как-нибудь в другой раз.

Он протянул руку и обнял ее за плечи. Они замолчали, прислушиваясь к негромкой музыке Вивальди. Он рассматривал ее высокие, четко очерченные скулы в сиреневом полумраке. Хотелось бы ему знать, способна ли она носить ребенка, которого он хочет так давно.

Она таким образом парировала все его выпады, что это его удивило. Она вовсе не была поражена его показным богатством и культурой. Печально, но это говорило о том, что, возможно, грани характера Шулера неадекватны ее.