Такие знаки, без противоречья,

Дают узнать, как бы отбросив тень,

Что состоянье мудрости — здесь полно».

Царь, усомнившись, снова вопрошал,

И снова отвечал рожденный дважды.

Он изъяснил, что были у других

Царей Земли сыны предназначенья.

Воспомнил Бхригу и Виасу он

И назвал сладкогласного Вальмики

Среди имен, которые горят

В умах людей, как звезды светят в Небе.

«Наполни, царь, восторгом светлым дух,

Как светлый мед златится в полной чаше,

Не дозволяй сомненьям говорить».

И радовался царь словам провидца.

В саду же Риши был, что свято жил,

Асита звался он и был искусным

В истолкованьи знаков и примет.

Он молвил, вдохновясь: «О правосудный!

Во имя правых — в прежних жизнях — дел,

Теперь плоды прекрасные явились.

Услышь меня, скажу, зачем я здесь.

Когда я шел сюда дорогой Солнца,

Я слышал, как в пространстве мировом

Вещали Дэвы, что рожден царевич,

Который мудрость явит в полноте.

И сверх сего я видел предвещанья

Чудесные, которые меня

Предстать перед тобою побудили,

Да будет мною узрен Сакья-царь,

Установитель Правого Закона».

Царь повелел младенца принести.

Царевича увидев, на подошвах

Тех детских ног увидев колесо,

Тысячекратной явлено чертою,

Между бровей увидев белый серп,

Меж пальцев тканевидность волоконца

И, как бывает это у коня,

Сокрытость тех частей, что очень тайны.

Увидев цвет лица и кожи блеск,

Заплакал мудрый и вздохнул глубоко.

Царь, видя слезы Риши, был смущен,

И у него пресеклося дыханье.

Привстав, он с беспокойством вопросил:

«Что в сыне есть моем, таком прекрасном,