— Не надо, Павел Иванович, — втаскивая в комнату чемоданы, остановил его Барков. — Нам же здесь не танцевать.

— Ну и лады. Тогда, значит, располагайтесь, делайте, что надо. А я пойду по хозяйству займусь.

— Минутку, Павел Иванович, — вмешался Климов. — У нас к вам еще просьба: поприсутствуйте, пожалуйста, пока мы будем работать. Понаблюдайте. В качестве понятого. Сейчас и домоуправляющий ваш подойдет, я его уже предупредил. Он вторым понятым будет.

...Шел к концу второй час кропотливой, но безрезультатной работы. Впрочем, в комнате обнаружились некоторые странные вещи. В шкафу в беспорядке, грудой, свалены политические журналы. По всему видно — ни один из них не читан, даже не открывался; очевидно, сразу по получению летел в эту кучу. Зачем выписывал их Рачинский?

В том же шкафу — несколько технических справочников, два из них довольно редкие, достать их не просто. Как мог бросить их инженер, собиравшийся и дальше работать по специальности?

В телефонном справочнике ни одной пометки, зато несколько страниц вырвано.

Все это мелочи. Но мелочи, наводящие на размышления...

Просвечены рентгеном мебель, дверные карнизы, плинтуса. Ничего. И вдруг...

— Есть, — шепотом произнес Барков, откидываясь от люминесцирующего экрана рентгеновской установки. — Есть! — повторил он уже громко и позвал: — Да идите же сюда, черти!

Колосков вмиг оказался возле аппарата. Климов, в минуты волнения становившийся внешне медлительно-спокойным, взяв под руку Маслакова, предложил ему:

— Что ж, Павел Иванович, пойдемте взглянем.

На экране четко прорисовывалась часть деревянного подоконника, внутри выделялся светлый прямоугольник пустого пространства с каким-то небольшим темным пятном внутри. Это мог быть только тайник.