Все началось в середине мая, когда Чекову вдруг пришло в голову открыть бизнес по захоронению домашних животных. Он посчитал, что общество уже созрело для такой услуги, примчался к Ложкину с горящими глазами и с ходу попросил две тысячи баксов взаймы, вывалив перед ним целый мешок аргументов. Скрепя сердце Ложкин деньги дал, заранее тоскуя о потере. Чеков развил бурную деятельность и общипал еще с пяток кредиторов. Не обошлось, конечно, без Костюкова, с которым Чеков какое-то время крутился. По слухам, Костюков держал в руках весь букмекерский бизнес в центре города, контролировал огромные деньги, но человеком был опасным, и шутить с ним не следовало. Если он давал взаймы, то непременно с процентами и возврата требовал точно в срок. Чеков сам говорил об этом.

Одним словом, набрав кредитов, Чеков закатил грандиозную пирушку, потом еще одну, потом у него что-то не срослось, и затея с «кладбищем домашних животных» лопнула как очередной мыльный пузырь. Как всегда бывало в таких случаях, Чеков притих, исхудал и принялся собирать деньги, чтобы расплатиться с долгами. Но везение наконец изменило ему. Наступил сезон отпусков, многие уехали из Москвы, а оставшиеся ни в какую не хотели давать денег. На этот раз он влип серьезно.

Сколько был должен Чеков на этот раз, Ложкин точно не знал, но предполагал, что не меньше шестидесяти тысяч, потому что стержнем его новой идеи была именно такая сумма. Но самым ужасным был даже не размер долга, а тот метод, с помощью которого Чеков собирался разжиться деньгами. Когда Ложкин уяснил себе, в чем дело, ему стало не по себе. На этот раз его дружок собирался серьезно нарушить закон и к тому же со свойственной ему непосредственностью потребовал, чтобы Ложкин в этом участвовал.

Суть идеи была проста и цинична – а Чеков, похоже, считал ее еще и остроумной, – с помощью шантажа заставить раскошелиться нескольких мелких предпринимателей. Он намеревался предъявить им фотографии компрометирующего характера – с последующим выкупом. Остроумие же заключалось в том, что никаких фотографий у Чекова не было, и он собирался разжиться ими с помощью Ложкина.