Снова стесняясь и избегая смотреть в глаза, они прошли тихо, как воры или дети, в кабинет Гаррисона, где Эдвей принял свой прежний вид. Затем Гаррисон вывел его другим ходом в дверь тюрьмы, запер дверь и облегченно вздохнул. Его кошмар кончился, а трещина осталась и расцвела.

Через день после этой истории, рано утром, помощник Гаррисона Латрап быстро вошел в кабинет начальника, протянув письмо.

- Вот все, что осталось от № 332, - сказал он. - Эдвей бежал ночью, распилив решетку. Он оставил под подушкой это письмо, которое адресовано вам.

Гаррисон закаменел и прочел:

"Я видел сон, что я на свободе, что шторм, опрокинувший деревья в саду, загнал в бухту. Покета яхту моего старого приятеля. Приснилось мне, что я встретился с ним, рассказал ему свою горькую, но поправимую весть и дал ему честное слово, что буду на палубе его судна не позднее трех часов этой ночи. И я должен был сдержать обещание".

- Тонкой стальной пилой, - сказал Латрап.

Гаррисон стоял неподвижно. В нем возникло несколько одновременных бессмысленных движений, но ни одно не родилось. Он был связан извне и внутри.

- Дайте знать в город, по округу, - сказал Гаррисон.

- Немедленно? - спросил, обгрызывая ноготь, Латрап.

- Немедленно! Что вы хотите сказать?

- Ваше распоряжение...

- Ну?

- Ясно оно или нет?

- Никто не знает, что ясно, а что неясно! - ответил с сердцем Гаррисон, выходя и оставляя Латрапа в психологическом затруднении. Здесь он увидел Джесси и рассердился.

- Ты довольна? Твой спаситель удрал.

- Куда? - осведомилась Джесси, подбегая к нему.

- Как я могу знать, куда?

- Но ты сам сказал... Ты начал первый.

- Я думаю, что первая начала ты, - ответил Гаррисон. - Впрочем, извини меня, я устал.

ПРИМЕЧАНИЯ

Два обещания. Впервые - журнал "Красная нива", 1927, № 17.

Глаголь коридора - коридор в форме буквы "Г" (по старославянски "глаголь").

Ю.Киркин