Персиц говорил неправду. Он не был капитаном. Он не был даже прапорщиком, а звание имел более чем скромное – рядовой железнодорожного батальона.

До войны Иван Федорович трудился в сыскной полиции, знал иностранные языки, чем и привлек к себе внимание командования. Персица пригласили на службу в контрразведку. Одной из его функций стала слежка за лицами, подозреваемыми в шпионаже. На новом поприще работал господин Персиц довольно-таки плохо, никаких успехов не добился, более того, не отличался он и высокой нравственностью. («Оказался нравственно несостоятельным», – как говорилось в секретных документах.) «Доктор философии» чувствовал всю шаткость своего положения и стремился во что бы то ни стало отличиться перед руководством.

Встретив впервые этого длинного, тощего, нескладного юнца, который, как он знал, являлся агентом-«двойником», Персиц вообразил, будто судьба дарит ему редчайший шанс. В декабре 1904 года многим, в том числе и Персицу, было ясно, что Порт-Артур вот-вот падет. Гибель форпоста России на Тихом океане и в Юго-Восточной Азии неминуемо вызовет огромный резонанс как в России, так и за рубежом. В этот самый момент было бы очень кстати найти предателя, продавшего, например, японцам планы русских укреплений. Человек, разоблачивший подобного супершпиона, обязательно прославится и, уж конечно, далеко продвинется по служебной лестнице. Почему бы не стать таким человеком рядовому железнодорожного батальона Ивану Персицу, которого к тому же давно мучили непомерные амбиции? А тут вдруг представляется на редкость удобный случай; ведь если Гидис работал на японцев, значит, он мог выдать и планы Порт-Артура? Главное, чтобы он сознался, а в том, что хлипкий мальчишка сознается, Персиц не сомневался. Благо Иван Федорович не один год прослужил в полиции!

Для начала Персиц заручился поддержкой начальника гауптвахты. На следующий день после ареста Гидиса к нему в камеру явился начальник гауптвахты (представившийся, правда, ни более ни менее как комендантом Мукдена!).